Упаковка дешевых пельменей

— Кирилл очень хороший и достойный парень. Приглядись к нему. – сказала мне мама.

Он и вправду был очень хорош. Все мои поклонники студенты, таскали на себе куртки, а он красивое черное пальто. Почему-то я воспринимала пальто, как символ зрелости.

Им всегда хотелось похвалиться. Чтобы приехал и забрал меня куда угодно, и всё под завистливые взгляды подружек.

Кирилл старше меня на целых 10 лет, поэтому приходилось стараться изо всех сил, чтобы быть интересной для него. Когда собиралась на встречу к нему, то готовилась, словно к важному собеседованию, а не свиданию. Я специально подготавливала разные темы, чтобы было о чем поговорить. Искала в интернете, что происходило интересного, чтобы удивить своей образованностью Кирилла.

Кирилл очень обеспеченный молодой человек и явно достоин моего сердца, так же как и руки. Я знаю, что у него есть прошлая жизнь, и с нетерпением жду того момента, когда он о ней расскажет. Я знаю только то, что от него ушла жена, и не могу никак понять, чего не хватало этой женщине. Он так красив, добр, заботлив и щедр, другого такого просто не найти.

Единственное, что доводило меня до нервного тика это скрежет его зубов. Когда он ел, его зубы, словно жили своей жизнью, отбивая ритм напоминающий чечетку. Я ненавидела его в этот момент. Я чисто физически не могла выдержать этого звука, меня даже подташнивало. Но я терпела, хоть и с трудом, ведь он мне безумно нравился, правда, с пустым ртом.

Мы часто ходили в рестораны и на сеансы в кино. Он устраивал мне речные прогулки, обучал этике и тому, как стоит преподносить себя в высшем обществе.

Каждое свидание с ним было похоже на экзамен по профпригодности. Когда я возвращалась домой, то падала на кровать совершенно без сил. Хотя мы ничего не делали, всего лишь гуляли по парку или набережной, но каждый раз мне нужно было соответствовать этому мужчине. Делать вид, но не быть.

— Как тебе Рюноске? – задавал вопрос Кирилл

— Кто?

— Писатель такой, Акутагава Рюноске, ты разве не читала?

Хотелось сгореть от стыда, ведь не читала же. Я Маринину люблю. Легкие и такие веселые детективы и по Каменской схожу с ума. Я даже не знала, что такой писатель существует в природе. Да что там говорить, я даже имя его произнести не смогу.

Каждый такой вопрос от Кирилла я воспринимала как домашнее задание. Кому ведь понравится выглядеть столь безграмотной особой. Поэтому приходилось искать и читать, чтобы при следующей встрече хоть немного реабилитироваться.

Однажды, мы с Кириллом отправились в ресторан, который больше всего напоминал музей. Вокруг позолота и канделябры. Я не могла смотреть на это великолепие, не открыв рта.

— Прикрой рот. Это крайне неприлично. – с улыбкой сказал жених.

Опустив вниз голову, я залилась краской и перестала оглядываться по сторонам.

Когда к нам подошла официантка, я в который раз поняла, что не принадлежу к этому месту. На девушке была одежда, которая в сотни раз лучше моей. Вместе с меню, она решила преподнести массу любезностей, обращенных к Кириллу.

— Позволишь, я сделаю выбор за тебя? Хочется немного побаловать тебя. – обратился ко мне Кирилл, совершенно игнорируя заигрываний нахальной официантки.

— Да, конечно, я всё равно не могу разобраться в этих всех названиях. – с улыбкой стараюсь прикрыть весь ужас, который испытываю сейчас. Я совершенно не понимаю, как стоит пить, или же есть все эти деликатесы в таком-то обществе. Молюсь, чтобы не заказал устриц или мидий, ведь тогда и вовсе со стыда сгорю. Если бы спросили моего желания, я бы с удовольствием съела оливье. Оно такое любимое, родное и до боли знакомое. Но в итальянских ресторанах не подают такие блюда, мне кажется, о них тут и не знают вовсе. Здесь известны лишь капрезэ с радиккио. Черт возьми, это что ещё такое!

К нам подошел другой официант и остался стоять, при этом одаривая меня выжидательными взглядами. А ему чего надо?

— Попробуй шампанское, мы ждем, чтобы ты его оценила. – со снисхождением в голосе промолвил Кирилл.

— Правда? – и вновь пунцовая от стыда. Я не знаю этих правил, и не понимаю, что делать. Официант, улыбался очень вежливо, но от него так и исходил этот аромат высокомерия.

Вконец смутившись, опускаю вниз глаза и делаю небольшой глоток отвратительного и кислого шампанского.

-Как тебе? – спросил Кирилл

— Очень вкусное, — соврала я. Мне не нравится алкоголь, я его не употребляю, о чем он прекрасно знает.

— Можете оставить, — обратился жених к официанту. Тот гордо кивнул и с важностью ушел от нас.

Стол был идеально сервирован. На стол поставили паштет, а к нему подали хрустящие хлебные палочки, которые можно приобрести в любом магазине. Впрочем, о чем это я, здесь в итальянском ресторане не место хлебным палочкам, это блюдо здесь гордо именуют «гриссини». Разницы то ведь никакой во вкусе нет, только здесь они стоят в несколько раз дороже.

— Я приобрел билеты на оперу. На следующей неделе и пойдем. Ты будешь в восторге, это же Мазепа

И вновь мне приходится заливаться краской, ведь Мазепа.. Да не знаю я кто это такой. Писатель? Композитор? Не дай Бог Кирилл об этом спросит, лучше сразу залезть под стол.

Мне 17 лет, какая опера в моем возрасте. Я её на дух не переношу. Мне нравится слушать группу «Руки вверх», а не эти завывания высоким голосом, тексты, которых невозможно понять. Мне становится скучно. Мне нравится обычные песенки без всякого смысла, но с таким приятным мотивом. Но как признаться в этом ему? Он ведь ни за что не поймет.

— Правда, вот здорово! Уже сгораю от нетерпения! – это всё, что я смогла ответить.

— Поедем после ко мне? – спросил Кирилл, будто ничего странного в вопросе нет. Он ухаживает за мной уже достаточно долго, и, наверное, настало время перейти на новый уровень.

Чтобы скрыть волнение, жених берет гриссини, макает его в паштет и начинает жевать. И снова этот зубной скрежет.

Я не могу. Не могу это вынести. Мне становится плохо в физическом плане. Стараюсь изобразить спокойствие.

Я вижу перед собой бывшую жену Кирилла. Вот она сидит перед ним и наблюдает, как он ест борщ, старательно приготовленный ею. Смотрит, слышит этот звук, морщится и уходит в прихожую, где её уже ожидает чемодан.

— Что такое? – кричит Кирилл, обращаясь к жене, сразу же, как закончил жевать. Он же интеллигентный человек. А такие люди не кричат с набитым ртом.

Но супруга вызвала лифт и остается глуха к его вопросу.

Да и как это объяснить? Мелочь, правда? Ерунда, плюнуть и забыть. Но не тогда, когда проживаешь с этим звуком всю жизнь. Этот звук способен перекрыть собой все хорошие качества любимого. Жена просто покидает его жизнь. Когда-то он расскажет мне об этом, это случится, если сейчас я отправлюсь к нему.

Но я не сделаю этого.

Я приняла решение, что прежде чем выходить замуж, обязательно покормлю жениха. И если меня не будут раздражать звуки еды, то выйду за него. Моё личное требование.

Я не поеду к нему не из-за оперы или неизвестных мне писателей. Ведь именно это и притягивает к нему. Но мне надо дорасти до этого, и с ним я смогу это сделать быстрее. Но этот звук. Нет, ни за что, не могу. Не люблю я этого Кирилла. И ничто в мире не заставит меня влюбиться в него.

— У меня завтра пары рано. – ответила ему.

Он сразу всё понял, настолько благородным был.

На следующий день, нас отпустили пораньше, по причине болезни преподавателя. Есть свободное время, и мы решили завалиться к другу Мише без всякого предупреждения.

Миша учится на параллельном курсе и живет в отдельной квартире. Где никогда не было родителей, что сделало Мишку кумиром для молодежи. Ведь туда можно прийти в любое время.

Купив три пачки самых дешевых пельменей, завалились к Мише, который был очень рад нашему приходу.

У него в гостях уже были две студентки, которых я сразу определила в проститутки.

Миша взял большую кастрюлю, выгнал нас вон из кухни и сам стал варить пельмени. Выложил он их в большую одноразовую посуду, которую использовали уже сотни раз.

Сделали чаю, включили любимых «Руки Вверх» и стали кушать.

Настроение сразу поднялось, хохотали над какими-то мелочами. Так легко и весело может быть только в 17 лет.

Нас было 11 человек, и вилок с ложками хватило всем, кроме Миши. Но он не стал расстраиваться. Взял свою порцию пельменей и стал есть руками. Брал пельмень, макал его в банку с дешевым майонезом и с удовольствием ел.

Тогда, я не знала, что Миша в свои 17 лет не только учиться, но и работает, чтобы содержать своих родителей. Еды у него почти никогда нет, поэтому он любит такие веселые компании, всегда приходящие к нему с едой.

Не знала, но любовалась тем, насколько некрасиво он ест. Без всякого этикета, но мне это нравилось.

Взяв хлеб, Миша вымакал бульон, который вытек с пельменей и поместил его в рот.

«Какой кошмар» — подумала я, продолжая с удовольствием наблюдать за ним.

Безумно захотела замуж за него..

Упаковка дешевых пельменей